А царь пусть назначит в каждую область своего царства должностных лиц, которые соберут всех красивых непорочных девушек в крепость Сузы, на женскую половину дворца под надзор царедворца Хегая, стража жен. Пусть им выдадут благовонные мази.
У Мардохея была на воспитании его двоюродная сестра Хадасса, она же Эсфирь, круглая сирота, — после смерти родителей он растил ее как свою дочь. Девушка была стройна и красива.
Когда было объявлено царское повеление, царский указ, собрали в крепость Сузы много девушек под надзор Хегая; тогда и Эсфирь была взята в царский дворец под надзор Хегая, стража жен.
Девушка приглянулась ему и снискала его расположение. Он тут же выдал ей благовонные мази и всё положенное ей и приставил к ней семь лучших служанок из царского дворца. Хегай переселил ее с этими служанками в лучшие покои гарема.
Девушки входили к царю Ксерксу, каждая в свой черед, а перед тем каждая из них двенадцать месяцев готовила себя, как предписано царским женам: шесть месяцев натиралась мирровым маслом и шесть месяцев — женскими благовониями и мазями.
Вечером она приходила к царю, а утром отправлялась в другую часть гарема под надзор царедворца Шаашгаза, стража наложниц, и более уже не входила к царю. Но если она понравилась царю, он мог позвать ее снова, назвав ее имя.
Когда настал черед Эсфири (дочери Авихаиля, дяди Мардохея, который растил ее как дочь) идти к царю, она ничего не просила сверх того, что предложил ей царедворец Хегай, страж жен. Кто ни видел Эсфирь — чувствовал к ней расположение.
И Эсфирь полюбилась царю более прочих жен. Она снискала его благоволение и расположение больше, чем все другие девушки, и он возложил ей на голову царский венец и сделал царицей вместо Астини.
И устроил царь великий пир в честь Эсфири — пир для всей своей знати и вельмож. Объявил он праздничные дни и по областям, раздавая дары с царской щедростью.
(Эсфирь тогда еще не говорила о родне своей и о народе своем, как повелел ей Мардохей, ведь Эсфирь продолжала исполнять повеления Мардохея, как и прежде, когда была у него на воспитании.)
Как раз в те дни, когда Мардохей сидел у царских ворот, Бигтан и Тереш, два царедворца, стороживших вход во дворец, по злобе своей задумали убийство Ксеркса.
Дело расследовали, заговор раскрыли, и обоих заговорщиков казнили, а их тела повесили на деревянном столбе. И было это записано в летописи в присутствии царя.